ВВЕДЕНИЕ В ЭКОНОМИЧЕСКУЮ ТЕОРИЮ

 

Каждая наука имеет свой предмет. С самого начала курса экономичес­кой теории мы должны ясно представлять себе, что будем изучать экономи­ческое поведение людей. Какие стороны жизнедеятельности человека изучает экономическая теория? Что представляет собой человек с точки зрения эко­номической науки? Этим вопросам и будет посвящена настоящая глава.

5 История происхождения человека теряется в далеком прошлом. Совре­менная антропология не дает окончательного и достоверного представле­ния о времени и причинах появления «человека разумного», равно как и об отправной точке его эволюции. Очевидно лишь, что человек прошел в сво­ем биологическом и социальном развитии долгий и весьма извилистый путь. Человек - существо общественное и в этом качестве он оказался, как полагает ряд ученых прошлого и нынешнего века, прежде всего благодаря труду. То, что труд как осознанная целенаправленная деятельность выделил человека из животного мира, наделил его сознанием и определил обще­ственный характер его бытия, долгое время считалось аксиомой. Но, воз­можно, это всего лишь теорема, требующая доказательств.

В сложном переплетении биологических и социальных, материальных и духовных сторон жизни человека экономическая теория анализирует важ­нейшую область деятельности людей, а именно сферу производства и распределения жизненных благ в условиях ограниченных ресурсов, без ко­торой были бы невозможны все другие многообразные формы реализации личностных и общественных интересов.

Экономическая теория в изучении человеческого общества исходит из важнейшей предпосылки о том, что человек является одновременно и произ­водителем, и потребителем экономических благ. Человек не только создает, но и приводит в действие и определяет способы использования техники и тех­нологии, которые, в свою очередь, предъявляют и новые требования к физи­ческим и интеллектуальным параметрам человека.

Но почему человек вообще трудится? Является ли труд первой жизнен

ной потребностью или тягостной необходимостью? Очевидно, ответ на этот вопрос не представляет больших затруднений, если рассматривать эпо­ху первобытной общины: добыть пищу возможно, лишь затратив необ­ходимые усилия. Стремление человека минимизировать эти усилия застав­ляло его изобретать новые орудия труда, новые технологии добычи самых необходимых жизненных благ. Обратим внимание на любопытный пара­докс - стремление избежать тягости труда, прежде всего физического, зас­тавляло (и заставляет по сей день) человека трудиться над изобретением все более и более широкого спектра материальных благ. Так, чтобы не хо­дить пешком, изобретается колесо; чтобы не рыть землю руками - созда­ются мотыги, лопаты, а затем и современные экскаваторы и т. д. Недаром существует поговорка, что богатство создано не трудом, а ленью человека: в этом забавном выражении отражен вышеприведенный парадокс.

Теория рыночного хозяйства трактует труд как своеобразный вид издер­жек, который несет человек, прежде чем он сможет приобрести необходи­мое благо. Ничто в этом мире ограниченных ресурсов и возможностей не дается даром. «Без труда не вытащишь и рыбку из пруда!» - гласит народ­ная пословица.

Заметим, что мечтой всех социальных утопий и тоталитарных режимов было стремление воспитать население в духе трудового энтузиазма так, чтобы человек и не помышлял об адекватном денежном (или натуральном) вознаграждении. Однако эта задача оказалась не из простых. Пропаганда и насилие обладают известным производительным потенциалом, но их эф­фективность на длительных отрезках времени невелика.

Таким образом, мы приходим к проблеме мотивации труда, т. е. опре­делению движущих стимулов, побуждающих человека заниматься тру­довой деятельностью в самом широком ее понимании. История станов­ления и развития цивилизации знает два основных стимула этой деятель­ности - внеэкономическое и экономическое принуждение к труду. Пер­вое основано на страхе быть наказанным властью в самых ее различных ипостасях - рабовладельцем, помещиком, диктатором и т. п. - в случае ук­лонения от трудовой повинности. Второе предполагает личную материаль­ную заинтересованность и стремление человека повысить уровень своего благосостояния. Внеэкономическое принуждение предполагает личную за­висимость работника от работодателя, отсутствие у него экономической, а, следовательно, и любой другой (политической, религиозной и пр.) свобо­ды. Напротив, экономическое принуждение к труду возможно лишь при наличии экономической свободы. Принуждение здесь выступает не как раз­новидность насилия одного человека над другим, а как материальная заин­тересованность, которая и заставляет человека трудиться. Как заметил выдающийся австрийский экономист Фридрих Август фон Хайек, «. появление важного элемента этой свободы - свободы индивидов или под­групп преследовать свои особые цели в зависимости от имеющихся у них различных знаний и навыков - стало возможным не только благодаря зак­реплению за отдельными лицами контроля над разнообразными средства­ми производства, но и благодаря еще одному установлению, практически неотделимому от первого: признанию законными испытанных способов передачи этого контроля».1

Таким образом, характер стимулов трудовой деятельности определяет­ся господствующей системой прав собственности на ресурсы и результаты производства (см. подробнее о правах собственности в гл. 4, § 2). Здесь же следует отметить, что экономическое стимулирование эффективного труда немыслимо без права частной собственности, явившейся основой экономи­ческой свободы.

§ 2. Модели человека в экономической теории

Многообразие человеческой личности, ее неповторимая индивидуаль­ность, разнообразные мотивы ее деятельности делают необходимым при научном анализе экономической жизни использовать модель человека, т. е. унифицированное представление о человеке, действующем в опре­деленной системе социально-экономических координат. Модель челове­ка, как и всякая научная модель, построена на некоторых упрощениях. Она включает в себя основные параметры, характеризующие индивида, и, прежде всего, мотивы экономической активности, ее целина также позна­вательные, или когнитивные (от лат. cognitio - знание, познание) возмож­ности человека, используемые им для достижения поставленных целей. При этом важно отметить, что все гуманитарные науки (философия, исто­рия, социология, экономика и др.) пытаются понять человека с точки зре­ния своего предмета и поэтому его облик, создаваемый каждой из этих наук, не может не страдать известной односторонностью. Как здесь не вспомнить притчу о слепцах, прикоснувшихся и ощупывающих слона и пришедших к различным выводам о природе этого животного. Тот, кто про­вел рукой по его ноге, утверждал, что перед ним - дерево; державшийся за хобот был уверен, что это - змея и т. д. Полное (но не абсолютно достовер­ное) представление о многообразии личности человека могут дать лишь все гуманитарные науки, да и то лишь в рамках достигнутого каждой из них уров­ня познания.

(Экономическая теория выделяет в человеке главным образом то, что отвечает задаче объяснения экономического поведения людей, т. е. индиви-1 Хайек Ф. Пагубная самонадеянность. М. 1992. С. 55.деятельность отдельных людей и групп людей реализуется в различных хозяйственных системах (подробнее о хозяйственных системах см. гл. 4, § 1) в условиях ограниченности ресурсов, возможностей альтернативного использования последних и безграничности человеческих потребностей.

Создание модели человека экономической наукой предполагает абстра­гирование от многих реально существующих черт и качеств человеческой натуры, все обилие которых в бесчисленных сочетаниях как раз и характе­ризует отдельных людей. Но именно это многообразие и разностороннее богатство человеческой личности и не позволяют экономической науке при теоретическом анализе хозяйственной жизни опираться на образы конкрет­ных людей - слишком сложными, противоречивыми и запутанными оказы­ваются их личностные характеристики.

Поэтому модель «человека экономического», или «homo economicus», о которой речь пойдет далее, отличается определенной односторонностью, поскольку человек - не только «человек экономический», реализующий себя исключительно в процессе хозяйственной жизни. Существует множе­ство других областей жизнедеятельности (политика, культура, религия, спорт, семейные и другие межличностные отношения и пр.), в которых на­ходит свое проявление человек. Следует признать справедливыми слова о том, что «пригодность любой логической модели для объяснения челове­ческого поведения весьма ограничена».1 Однако экономическая деятель­ность людей - существенная характеристика реализации человеческой лич­ности, условие, основа и предпосылка всех иных сторон жизни как отдель­ного человека, так и общества в целом.

Особо следует подчеркнуть то, что при разработке и использовании модели «экономического человека» и ее разновидностей невозможно не учитывать огромную роль в мотивации экономической деятельности пси­хологических факторов. Ведь недаром многие, если не все, теоретики про­шлого и настоящего при объяснении экономического поведения людей опе­рируют такими понятиями, как «склонность», «предпочтение», «ожида­ние», «намерение» и т. д. Так, например, в России складывавшаяся веками коллективистская и патерналистская (от лат. pater - отец) психология ока­залась существенной преградой при переходе от командной к рыночной системе, психологической основой которой с необходимостью является ра­зумный индивидуализм.

Следует отметить, что экономическая теория рассматривает модель че-1 Бьюкснен Дж. Таллок Г. Расчет согласия. Серия «Лауреаты Нобелевской премии по эко­номике». М. 1997. С. 75.предпосылку. именно на ее основе экономисты - теоретики строят свои мно­гочисленные теории спроса, предложения, конкуренции, прибыли, поведе­ния потребителей и др.

Среди многочисленных направлений «моделирования» человека услов­но можно выделить четыре. Различия между ними определяются, во-пер­вых, степенью абстрагирования от многообразия личностных характерис­тик человека и, во-вторых, учетом экономической, политической и психо­логической обстановки, в рамках которой осуществляется деятельность людей.

Первое направление представлено английской классической школой, маржинализмом и неоклассиками (см. гл. 2, § 3 — краткий обзор основных школ в экономической теории). Во главу угла моделей, выработанных в рамках этого направления, ставится эгоистический, прежде всего, денеж­ный интерес, являющийся главным мотивом деятельности «экономическо­го человека»- Модель «homo economicus», - наиболее известная из рас­сматриваемых моделей. В соответствии с этой теоретической конструкци­ей индивид ведет себя так, чтобы максимизировать полезность1 в рам­ках определенных ограничений, основным из которых является его денежный доход. Разработанная еще в XVIII в. эта концепция дожила до наших дней, и ей отводится почетное место в любом учебнике по экономи­ческой теории.

Важно заметить, что «homo economicus» - это рациональный индиви­дуум. Он обладает таким уровнем интеллекта, информированности и ком­петентности, который в состоянии обеспечить реализацию его целей в условиях свободной, или совершенной конкуренции (подробнее о совер­шенной конкуренции см. гл. 5, 6.). Экономическая система, в которой дей­ствует такой человек, выступает как простая совокупность хозяйствующих субъектов, и ничем не деформированная рыночная структура не испытыва­ет никакого воздействия извне (например, со стороны государства), кроме такого, которое обеспечивает соблюдение «правил игры» всеми членами общества. Государству в этой структуре отводится роль «ночного сторожа», обеспечивающего внутреннюю и внешнюю безопасность граждан и созда­ющего юридическое поле для свободного обмена благами.

Анализ экономического поведения людей в рамках модели «homo economicus» предполагает, как отмечалось ранее, использование постулата о рациональном поведении человека, т. е. стремлении индивидуума

1 В экономической теории термин полезность является синонимом таких понятий, как удовлетворение, благосостояние, счастье и т. п. Полезность с точки зрения экономиста вовсе не означает обыденного понимания этого слова, вроде «полезный для здоровья». Мы еще нео­днократно будем встречаться с этим термином на страницах учебника. получить максимальный результат при минимальных затратах в усло­виях ограниченности используемых возможностей и ресурсов. Рацио­нальный человек в состоянии ранжировать (присвоить определенный рей­тинг) свои предпочтения и стремится к достижению личной цели внутрен­не непротиворечивым способом. При удовлетворении своих субъективных интересов люди везде оказываются перед необходимостью выбирать аль­тернативные способы использования ограниченных экономических благ. Естественно, что для реализации своего рационального поведения индиви­дуумы должны обладать свободой выбора. С развитием человечества сте­пень свободы выбора экономического поведения увеличивается, что связа­но с постепенной ликвидацией сословных, кастовых, политических, идео­логических, правовых и прочих ограничений этой свободы. Таким образом, мы видим, что концепция рациональности человека опирается на предпо­сылку о том, что в свободном конкурентном обществе в конце концов вы­игрывает тот, кто ведет себя рационально, и проигрывает тот, кто не при­держивается рационального поведения.1

Идея о рациональном экономическом поведении людей очень важна. Ведь строить определенные прогнозы в отношении тех или иных послед­ствий, например, государственной экономической политики возможно только тогда, когда предполагается, что человек будет вести себя экономи­чески рационально.

«Если бы люди в обществе не ценили рациональность, а отдавали пред­почтение причудам, случайностям и бесполезным действиям, экономичес­кая теория почти потеряла бы свою предсказательную силу;. ее предска­зательная сила выше в тех областях общественной жизни, где решения при­нимаются более обдуманно».2

При этом принято различать полную, ограниченную и органическую рациональность экономического поведения. Американский экономист Оливер Уильямсон предлагает классифицировать эти разновидности раци­ональности как, соответственно, ее сильную, полусильную и слабую формы.3

Полная рациональность, как теоретическое допущение, предполагает, чтго человек наилучшим из возможных образом использует всю имеющую­ся информацию и достигает наивысшего разрыва между достигнутыми ре­зультатами и произведенными затратами (максимум выгоды при минимуме затрат). Описанный выше «человек экономический» соответствует именно предпосылке о полной рациональности, или, как выражаются экономисты, строгой форме рациональности. Гипотеза о полной рациональности, как мы

1 Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М. 1997. С. 37

Хейне П. Экономический образ мышления. М. 1991. С. 444.

1 Уильямсон О. Экономические институты капитализма. СПб. Лениздат. 1996. С. 93.видим, основана на очень сильных допущениях абстрактного характера. По­этому в экономической науке с середины 1950-х гг. стали разрабатываться и иные поведенческие гипотезы.

Так, ограниченная рациональность, т. е. полусильная форма рацио­нальности, (концепция разработана американским экономистом, лауреатом Нобелевской премии по экономике Гербертом Саймоном) отражает невоз­можность при принятии хозяйственных решений использовать всю полно­ту имеющейся информации из-за трудностей в ее сборе и анализе, а также ограниченности познавательных способностей человека. Человек - не счет­ная машинка, не компьютер, способный обработать всю имеющуюся у него информацию. Ограниченная рациональность означает, что человек со­знательно стремится к достижению наилучшего варианта, но не имеет при этом всей полноты информации. Другими словами, хотя люди и ве­дут себя рационально, их способность получать и обрабатывать информа­цию ограничена вычислительными способностями человека. В данном слу­чае решения принимаются отчасти на основе опыта, интуиции и пр. а чи­стый выигрыш (т. е. разница между общими выгодами и общими издерж­ками принятого решения) при этом меньше.

В условиях ограниченной рациональности человек уже не максимизи­рует полезность (доход, богатство, наслаждение), а только лишь занимает­ся поиском первого доступного ему уровня удовлетворения. Здесь сама процедура поиска удовлетворительного результата оказывается в центре внимания при исследований экономического поведения.

Так, продажа товара по более низкой, чем у конкурента, цене может и не привести к росту общего объема продаж, особенно таких товаров, доля которых в общих потребительских расходах невелика (например, новый стиральный порошок «Дося», зубная паста новой марки и пр.). Казалось бы, это противоречит поведению «человека экономического»: покупать больше товаров, когда их цена снижается. Но ведь мы ведем разговор об ограниченной рациональности. Повседневный опыт, на основе которого действуют потребители, подсказывает им, что более дешевые товары по­вседневного спроса отличается и более низким качеством. Описанная си­туация возможна именно в том случае, когда товары мало знакомы потре­бителю, покупатель не располагает полной информацией о них, а достижение всей полноты знаний о новьгх товарах сопряжено с чрезвычайно высокими, или как говорят экономисты. запретительными затратами. «Ограниченно ра­циональный» субъект удовлетворится прежними объемами покупок зубной пасты или стирального порошка, нежели будет тратить время и усилия на выяснение всех особенностей потребительских качеств новых товаров с более низкими ценами.

В случае органической' рациональности, т. е. ее слабой формы (наиболее видные представители этой концепции - американские экономисты А. Алчиан, Р. Нельсон, С. Уинтер, австрийский экономист Ф. Хайек) особое внимание уделяется соблюдению формальных и неформальных правил по­ведения, которым следует человек. Рациональность выбора может быть ог­раничена либо юридическими запретами («по газонам не ходить!»), либо традициями - выбрасывать окурки из автомобиля на остановке у светофо­ра в цивилизованных странах не принято, а иногда и наказуемо. Гипотеза органической рациональности предполагает, что взаимодействие людей рационализируется формальными и неформальными, например, моральны­ми правилами поведения, сложившимися эволюционным путем института­ми человеческого общества. Уже цитировавшийся ранее Хайек подчерки­вал, что «. моральные нормы и традиции, а не интеллект и расчетливый разум позволили людям подняться над уровнем дикарей».1 Люди под стра­хом возможного наказания или общественного осуждения поступают раци­онально даже в том случае, когда они и не стремятся сознательно рациона­лизировать свое поведение.2

Итак, описанная выше модель «экономического человека» в ее класси­ческом варианте предполагает рационально мыслящего, т. е. максимизиру­ющего свои выгоды и минимизирующего затраты эгоиста, свободного в выборе поставленных целей и способов их достижения и обладающего всей полнотой информации. «Человек экономический» - это «рациональ­ный максимизатор». Иначе говоря, в этой модели используется предпосыл­ка о полной рациональности, что и сделало ее объектом критики со сторо­ны ряда ученых. Г. Саймон иронически замечал: «. его рациональность (т. е. традиционного «homo economicus» - прим. авт.) простирается так да­леко, что распространяется и на спальню: как полагает Гарри Беккер, «он будет ночью читать в постели только при условии, если ценность его чте­ния (с его точки зрения) превышает ценность недосыпания его жены».3

Анализ экономического поведения человека затрудняется и неэкономи­ческим компонентом в мотивации его деятельности (альтруизмом, религи­озными установками и др.), т. е. компонентом, удельный вес которого уве­личивается с развитием человеческого общества. Совершенствование мо­дели «homo economicus» предполагало учет неполной информированности экономических агентов, равно как и ограничения, накладываемые на их поведение юридическими и моральными нормами. Моделирование челове-1 Хайек Ф. Пагубная самонадеянность, С. 53.

2 См. подробнее об органической рациональности: Уильмсон О. Экономические институ­ты капитализма. СПб. Лениздат. 1996. С. 96.

1 Саймон Г. Рациональность как процесс и продукт мышления. THESIS. М.,1993,Т.1, Вып. 3. С. 17, Г. Беккер - американский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике, речь о котором пойдет в конце настоящей главы.

ка во второй половине XX века все больше опиралось на допущение об ограниченной и органической рациональности.

Второе направление присуще кейнсианской школе, институционализ-му, исторической школе. Модели человека, выработанные в рамках этого направления, представляются более сложными и основаны на уже извест­ной нам гипотезе ограниченной рациональности. Один из наиболее извес­тных представителей неоинституционализма, американский экономист Дуглас Норт писал, что «человеческое поведение гораздо сложнее того, которые описывают экономисты в своих моделях, опирающихся на функ­цию индивидуальной полезности. Во многих случаях следует говорить не только о максимизации личной выгоды, но и об альтруизме и самоограни­чении, которые радикально влияют на результаты выбора индивида».1

В частности, стимулы включают в себя не только стремление к матери­альным, денежным благам, но и определенные элементы психологического характера - соблюдение традиций, привычки, соображения престижа, же­лание наслаждаться жизнью и др. Затруднено в рассматриваемой модели и достижение поставленных целей. Причинами здесь являются все та же не­полнота информации хозяйствующих субъектов, несовершенство их интел­лекта (под которым понимаются калькулирующие способности человека), стереотипность поведения в зависимости от привычек, религиозных уста­новок и т. п. Несовершенная информация влечет за собой возрастание зна­чения таких факторов, как ожидания, предчувствия и т. п. на что особое внимание обращал выдающийся английский экономист Джон Мейнард Кейнс. В этих условиях представляется невозможным достижение целей хозяйствующих субъектов посредством механизма свободной конкуренции, тем более, что кроме индивидуального, здесь возникает еще и выраженный групповой интерес, складывающийся вследствие стремления хозяйственных агентов преодолеть ограниченность «экономического эгоизма» путем самоор­ганизации в группы с общими интересами. При этом интересы отдельных групп могут не только не совпадать, но и противоречить друг другу.

В этих моделях общество имеет более сложную структуру, для поддер­жания которой в состоянии равновесия требуется вмешательство государ­ства в экономические отношения.

Третье направление представлено принципиально новой разновиднос­тью модели «экономического человека», отражающей современные реалии. Для нее характерно изменение мотивации деятельности по сравнению с моделью «рационального максимизатора»: возрастание значения не столько материальных, сколько духовных потребностей личности (удовлетворен­ность от самого процесса труда, его социальная значимость, сложность и

1 Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М. 1997. С. 37.др.). Новую модель отличают многообразие и динамизм потребностей, главной из которых является потребность в свободе самовыражения, уста­новления связей с другими людьми, свобода духовного самоопределения, свободного выбора типа культуры и общественно-политических взглядов. Эта модель социально-индивидуального человека предполагает общество, основанное на демократических и плюралистических началах с развитыми межгрупповыми связями и размытыми, нежесткими границами между со­циальными общностями.

Заслуживает упоминания и такая специфическая модель как «советский экономический человек», уходящая своими корнями в сталинский тота­литарно-репрессивный режим и отражающая основные черты экономичес­кого поведения человека (так называемого «совка») в командно-админист­ративной системе хозяйства.

Эта модель характеризуется, прежде всего, раздвоенностью целевой функции экономического поведения индивида, определяемого стремлени­ем к личному благосостоянию. Труд на государство сопровождается жест­кими ограничениями и уравнительностью государственного распределения его результатов. Поэтому здесь доминируют стремления к минимизации трудовых затрат, господствуют иждивенческие настроения, нередки хище­ния государственного имущества, преобладает ожидание скромного, но твердого гарантированного вознаграждения не за результаты труда, а за само присутствие на рабочем месте. Интеллектуальные способности работ­ника используются им специфическим образом, в основном для того, что­бы обезопасить себя от контроля со стороны многочисленных чиновников, начальства, для обхода их указаний, для обмана, приписок и др. Создается благоприятная почва для оппортунистического поведения. Термин «оппор­тунистическое поведение», или «оппортунизм» в экономической теории означает экономическую недобросовестность, представление заведомо ис­каженной или неполной информации контрагентом обменной сделки (см. подробнее гл. 9). Американский экономист Оливер Уильямсон определяет оппортунизм как «преследование личного интереса с использованием ко­варства, включающего просчитанные усилия по сбиванию с правильного пути, обману, сокрытию информации и другие действия, мешающие реа­лизации интересов организации».1 Примечательно, что оппортунизм в ко­мандной экономике был вполне рациональной, разумной формой поведе­ния, поскольку сама система отторгала тех экономических агентов, которые руководствовались принципами честности, открытости, предсказуемости в своих действиях. Тут уместно привести высказывание видного представителя психоанализа, немецкого ученого Эриха Фромма: «. функция разума состоит в том, чтобы служить искусству жить».1 Искусство выживания в условиях диктата государства, всеобщего дефицита товаров и услуг застав­ляло граждан советского общества проявлять чудеса изворотливости в ухо­де от формальных правил как в области трудовой деятельности, так и в сфере распределения и потребления благ. Правилом, а не исключением в командной экономике были проявления группового эгоизма, про­тивопоставляющего интересы отдельных коллективов государственным, что являлось естественной реакцией на тотальное огосударствление эконо­мики.

Неэффективному труду на государство противостоял «труд на себя» как в легальной (индивидуальная трудовая деятельность, работа в кооперати­вах, на садовых участках и др.), так и в нелегальной сферах (теневой эко­номике). Здесь наблюдалась рационализация трудовых и иных затрат в це­лях максимизации получаемого дохода. В сферах работы «на себя» появля­лись способность рисковать, активное стремление к поиску новой инфор­мации, установлению деловых контактов, к дифференциации производ­ственной деятельности.

Раздвоенность целевой функции «советского экономического человека» не только снижала общую эффективность функционирования экономики, но и вызывала губительные нравственные издержки. Имитация трудовой деятельности подменяла собой действительные трудовые усилия. Не слу­чайно в эпоху командной экономики распространена была поговорка, от­ражающая взаимоотношения индивидуума и государства: «Вы делаете вид, что нам платите, а мы делаем вид, что работаем!». До сих пор многие стра­ны с переходной экономикой, в том числе и Россия, испытывают огромные трудности, связанные с укоренившейся привычкой людей к нерыночному поведению. Нерыночное поведение - это поведение хозяйственных субъектов, сформированное институтами административно-командной си­стемы: приверженность патернализму со стороны государства, экономичес­кая недобросовестность, инертность, боязнь и неприятие личной ответ­ственности и т. п.

Интересно, что сама раздвоенность целей «homo soveticus» была порож­дена неистребимыми чертами человека, представленными в модели «homo economicus». Ведь даже в рамках тоталитарного режима человек стремил­ся минимизировать свои затраты и максимизировать выгоду, а это есть не что иное, как рациональное экономическое поведение.

Осуществляя свой выбор в мире ограниченных ресурсов, человек в лю­бой хозяйственной системе стремился свести к минимуму свои издержки и достичь максимума в получении выгоды. Универсальность этого принципа позволила ученым применить его не только в рамках экономической тео­рии, но и попытаться объяснить мотивы человеческих действий в других, неэкономических сферах жизни. Выдающийся вклад в такого рода иссле­дования внес современный американский экономист Гэри Беккер, лауреат Нобелевской премии по экономике.1 Он дал оригинальное объяснение та­ким ситуациям, как принятие решений о количестве желаемых детей в се­мье, совершение преступлений, принятие решений о продолжении образо­вания и др. где прослеживается проблема рационального выбора. Исполь­зование экономического подхода к анализу неэкономических сторон жизни людей получило название «экономического империализма».

Такова краткая характеристика основных моделей человека в экономи­ческой теории. Носящие в целом абстрактный характер, эти модели отра­жают в обобщенной форме основные параметры, присущие «человеческо­му фактору» в хозяйственном процессе. Знание их позволяет не только ре­ально оценивать роль человека в экономике на различных стадиях разви­тия цивилизации, но и формировать наиболее оптимальные направления в экономической политике, прогнозировать с достаточной степенью вероят­ности последствия тех или иных экономических решений. В последующих главах будет продолжен анализ роли человека как центра экономической системы современного общества и механизма принятия индивидуальных и общественных (коллективных) решений.

 



  • На главную