Рационализм

 

На эту тему я говорил уже немало и придется, видимо, повторяться, но здесь у меня особая задача – отличить рационализм от того, что так называют его оппоненты, ругатели, а иногда, будто веря им, и сторонники. Попытаться извергнуть из подлинного рационализма рационализм примитивный.

Суть их различия в том, что примитивизм делает – жаждет сделать – из рационализма догму, своего рода вероучение, тогда как серьезный рационализм обнаруживает, что законченного учения сам не может и не должен представлять, но лишь – позицию, лишь – умонастроение, готовность во всякой проблеме задействовать в первую очередь разум и помнить, что там, где разум уже ничего не может, следует воздерживаться от однозначных, претендующих на общезначимость суждений. Всякий догматизм иррационален, значит, рационализм не догматичен, не предлагает исчерпывающей картины мира; он есть, так сказать, гносеология-минимум. Тот минимум, на котором, по сути, могли бы сойтись все. Но я забегаю вперед.

Свобода, и в том числе свобода ошибаться, – в сущности самого разума. Нельзя думать только «правильно» – это значит не искать, а подлаживаться, то есть именно не думать; и даже необходимости разумное существо не просто подчиняется, а, сознавая ее, преобразует в свободу. Иррационально как раз бездумие, а не разум, соответственно – подчиненность, а не свобода. Разум же составляет собственно человеческую природу, а значит, неразрывное с ним стремление к свободе столь же законно и рационально в человеке, сколько и материально-рациональные потребности зарабатывать и иметь кров. Естественные права человека, выражающие всю его мыслимую свободу, совместимую с такой же свободой других – вот собственное требование рационализма.

Несколько слов о «свободе воли». – Эта свобода – ерунда, плод воображения иррационалиста; все действует в силу необходимости, и вся суть в том, чтобы видеть – живое не составляет исключения.

Как может обойтись этика без идеи «свободной воли»? Если человек не свободен, то что вообще в его поведении может быть «хорошо» или «плохо»? – Решения этой проблемы могут быть разными, – вот например такое. – «Хорошо» и «плохо» сами по себе – миражи, но сама причинность подводит общество к тому, чтобы одно было поощряемо, другое наказуемо. Потому, скажем, вчера поощряемое завтра может вполне рационально превратиться в наказуемое, и наоборот, а виноватым или правым (таким, которого следует наказать или поощрить) могут сделать человека не его собственные дела, а обстоятельства (скажем, классовая принадлежность), – ведь и вообще никаких «собственных» дел у несвободного существа быть не может.

«Свобода воли» – категория столь же рациональная, как и тайна, – это отличие живого от неживого: способность живых существ отстаивать свою самоидентичность в среде, возрастающая по мере усложнения жизни, а на высших своих ступенях – ступенях жизни разумной – способность еще и сознавать эту самоидентичность, отличать субъект от объекта, – имманентное всякому познанию и действию самосознание. В общем, свобода воли в своем высшем развитии – синоним сознательности, разума. (Может ли поведение живых существ однозначно описываться еще и в причинно-следственных категориях – вопрос особый.)

Нужно ли этике представление о свободе воли? – В той мере, видимо, в какой ей необходимо доверие к разуму. Вообще же, действовать – значит полагать перед собою цели, хорошие или дурные, то есть исходить из представления о самой буквальной ее свободе и своей индивидуальной этической ответственности. Уж ясно, что хорошим или плохим человека могут сделать лишь его собственные дела, в которых была его свободная воля, и лишь за них он может и должен отвечать; отсюда ясно и то, что хорошее и плохое – всегда хорошее и плохое, но не продукт социальных отношений, исторических обстоятельств или чего угодно в этом роде. Вот – рационализм.

Полагает свободу воли буквальной и право; судить можно вменяемого, то есть разумного и потому свободного, кто по справедливости может за себя отвечать.

Соотношение между этикой и правом простое: право выражается в писаных законах, то есть в том, что оказывается возможным формализовать, выразить однозначно, а этика уточняет право в законах неписаных, доходит, значит, до тонкостей. Право указывает на то, что подсудно, этика – что только предосудительно.

 



  • На главную